понедельник, 29 сентября 2014 г.

Наше оружие – правда. Тактика контрпропаганды.

Хаддинг Скотт

01 rubik's cube for head

Некоторые наши единомышленники считают честность помехой. Более того, они полагают разумным, узнав о мошеннических приемах некоторых наших расовых недругов, следовать их примеру. Это неверный подход.



Тактические приемы, которыми пользуются наши враги, не всегда будут работать нам во благо. Во-первых, потому что методы наших врагов не соответствуют нашим целям. Приемы, которые действенны для разложения и ослабления народа, невозможно использовать для обратной задачи. Во-вторых, мы и сочувствующие нам отличаемся от наших врагов. Мы другой народ и у нас другой характер. В то время как евреи, черные и другие не белые сообщества ставят групповую солидарность над правдой, лучшие представители нашего народа поддержат оратора лишь в том случае, если он говорит чистую правду. Наконец, наш слабый голос может произвести сильное впечатление лишь при условии, что наша речь вполне убедительна. Мы обязаны блюсти достоверность, иначе – на фоне всепроникающей пропаганды, которую ведут враждебные Белым средства информации – нашим словам просто не будут верить.

Контрпропаганда

Правда, которую мы обязаны нести людям, имеет две отчетливые грани.

Правда должна главным образом способствовать развенчанию государственной пропаганды, при этом быть убедительной и опираться на достоверные источники.

Жак Эллюль определяет современную пропаганду как систематическое погружение населения в мировоззрение определенного типа. Вести современную пропаганду способно лишь государство или квази-государство, которое контролирует средства массовой информации и систему образования.

Погружение требуется потому, что сильное единое убеждение (у большого народонаселения) возможно поддерживать лишь при отсутствии противоречий. Это – очень уязвимое место системы. Это значит, что эффективная контрпропаганда гораздо менее затратна, чем пропаганда, на подрыв которой она направлена. Один-единственный маленький мальчик, который указывает на наготу короля, обладает огромной силой.

Наиболее очевидная форма контрпропаганды – это критика СМИ. Другой формой контрпропаганды является исторический ревизионизм. Такая базовая деятельность как общественные шествия тоже может быть эффективна, поскольку разбивает иллюзию единодушия и подает людям пример инакомыслия.

Эллюль отмечает, что переубедить людей в свою пользу не всегда главная задача контрпропаганды; часто целью является просто поколебать устоявшиеся убеждения. Несмотря на отвратительные последствия внедрения откровенно лживой доктрины расового равенства, если нам удастся всего лишь пробить бреши в стене страха, мешающей людям в этой доктрине усомниться, значит, наша контрпропаганда достигла цели, потому что восприятие и познание довершат дело. Когда некто выражает запретную мысль и вынуждает систему и общественность с этим мириться, - это уже победа, которая заставляет систему перейти в оборону.

Главный результат контрпропаганды – это не толпа новообращенных, которые готовы вступить в ряды расовой организации и платить партийные взносы. Не падайте духом, если такого не произойдет. Ожидать стоит иного, менее заметного и более масштабного эффекта – люди, которые ознакомились с вашей точкой зрения, станут более расположены ее обсуждать или, по крайней мере, начнут относиться к ней терпимо. Техника состоит в том, чтобы вежливо повторять мысль до тех пор, пока она не перестанет пугать. Такую работу можно вести в студенческих городках, в ток-шоу по радио (делая это мягко и осторожно) и так далее. Таким образом вы сможете расширить рамки приемлемых для обсуждения тем, а также побудить других высказываться откровеннее. Именно поэтому наши враги так отчаянно пытаются запретить конференции «Американского Возрождения» и очернить Пэта Бьюкенена за выступления на радио-шоу Джеймса Эдвардса. Они знают, что маленькие течи способны вылиться в потоп.

Контрпропаганда как форма распространения правды способна вызвать широкое сочувствие к нашему делу, потому что большинству Белых не нравится то, что происходит с нашим обществом, и потому, что контрпропаганда не стремится внушить убеждение, но лишь рассеять явное заблуждение, которое угнетает человека.

К кому мы должны обращаться

Побудить людей без смущения высказывать свои мысли по расовому вопросу – это только самое начало. Соображения большинства наших людей либо слишком умеренны, либо плохо аргументированы, и не позволяют решать наши задачи. Можно даже сказать, что в расовом вопросе наш народ руководствуется не соображениями, а простыми эмоциями. Нам необходима революция в народном образе мыслей, революция, которая с помощью хорошо обоснованной правды разобьет постоянно повторяемую лицемерную ложь.

Выбор правды в качестве оружия определяет и категории людей, к которым имеет смысл обращаться. Понятно, что в конечном итоге любая задумка, которая отвергает правдивый подход, обречена на провал; однако, следует помнить, что не каждый человек одинаково заинтересован в правде. Не равны даже возможности людей в распознавании правды. Мы должны обращаться к тем людям, которых можно убедить разумными доводами и фактами.

Мы не можем привлечь на свою сторону широкие массы. Большинство людей склоняются к взглядам, которые им чаще всего повторяют и которые озвучиваются большинством источников – не важно, насколько эти взгляды состоятельны; в этом и состоит проблема, ведь мы не владеем средствами информации. Мы также не сумеем заручиться поддержкой людей расчетливых, тех, которые в принятии важных решений исходят из своих узких интересов, а не из стремления к правде, потому что мы не располагаем крупными денежными суммами, способными их заинтересовать.

Более того, даже если удастся привлечь этих людей на свою сторону, на них нельзя будет положиться, потому что любое веяние из больших СМИ полностью изменит их взгляды и заставит забыть о том, что они утверждают сегодня. Следовательно, при наших крайне ограниченных средствах ставить своей основной целью переубеждение широких масс – это чудовищное расточительство.

Оставив попытки непосредственным убеждением привлечь к себе широкие массы, мы получаем огромное преимущество. Дело в том, что мы получаем возможность говорить всю правду как она есть, не ограничивая ее рамками приемлемости, которые наши враги навязали общественности. Не будучи обязаны уклоняться от различных запретных тем, мы сохраняем возможность излагать свои взгляды вразумительно, что совершенно необходимо для того, чтобы привлечь к себе думающих людей и помочь им прийти к необходимым, основополагающим выводам.

Мы должны обращаться к духовно развитым людям, к тем, кто движим идеализмом. Это люди совести, презирающие фальшь, люди, чей внутренний голос не позволяет им уподобляться толпе, когда толпа пребывает в явном заблуждении.

Контрпропаганду следует направлять главным образом на людей, наиболее склонных к скептицизму; на думающих людей; на тех, кто на собственном опыте убедился в порочности системы и ее пропаганды: на тех, кто проводит большую часть жизни вне общественных ограничений (например, на фермеров и дальнобойщиков, излюбленную категорию Роберта Мэтьюса, когда он еще действовал строго в рамках закона) или на тех, кто в повседневной жизни привычно сталкивается с явлениями, противоречащими пропаганде равенства (например, на ветеринаров и полицейских).

Правда должна быть превыше всего. Уильям Лютер Пирс – самая значительная со времен Второй мировой войны фигура в американском расиализме – в значительной мере, или даже главным образом, был движим возмущением той ложью, что его окружала.

Уильям Лютер Пирс. 
Уильям Лютер Пирс.

Носители нового мировоззрения

Нам будет сложнее найти понимание, когда мы пойдем дальше отражения нападок на гордость и самоопределение Белых и возьмемся объяснять, в чем причина этих нападок и кто их совершает; еще сложнее будет, когда мы начнем утверждать новый взгляд на мир, основанный на признании биологических групповых интересов. Для того, чтобы прийти к нашему мировоззрению, нужна не только совесть, но и хорошо развитая способность к размышлению. Довольно легко показать несправедливое отношение к Белым людям со стороны СМИ, правительства и различных организаций и разоблачить направленные против Белых идеи, которые эти организации пропагандируют. Но чтобы принять новое мировоззрение и отвергнуть традиционные консервативные убеждения, позволившие низвести нас до столь плачевного положения, необходимо по-настоящему независимое мышление. Итак, хотя контрпропаганда будет привлекать значительную часть широкой белой аудитории, лишь малая ее часть сумеет проникнуться новым мировоззрением, которое мы предлагаем.

Таким образом, нашему делу суждено быть представленным двумя кругами – внутренним и внешним, единодушными в своей цели, поскольку мы все одной крови, но использующими разную философию для понимания общего расового инстинкта. Это вовсе не значит, что доктрина внутреннего круга должна держаться в тайне: ее следует исповедовать откровенно, как ученые честно заявляют о своих открытиях.

Принадлежащие к внутреннему кругу должны быть твердо уверены в том, что несут людям правду: здесь нельзя ни полагаться на сомнительные данные, ни прибегать к обману. Полная достоверность будет укреплять единодушие и сохранять идеализм внутри этой основной группы. Твердая уверенность в своей правоте воспламеняет душу. Люди, которые убеждены в правоте своих слов и поступков, гораздо неутомимее разного рода мелких мошенников, которые сами не верят в то, что говорят .

Как побеждает мировоззрение меньшинства

Стараясь убедить сознательное меньшинство, мы – вместо попыток немедленно создать массовое движение – вербуем элитные кадры, которые, набрав необходимую силу, будут способны повлиять на большинство.

Именно организованные элиты всегда определяли выбор большинства, когда этот выбор хоть немного отклонялся от привычного пути наименьшего сопротивления. Демократы заблуждаются, утверждая, что массы проявляют решимость сами по себе, не будучи соответствующим образом обучены или направлены.

Кстати, этот факт внушает надежду, потому что из него следует, что для создания условий для победы нам надо будет привлечь на свою сторону сравнительно небольшое число новообращенных.

На начальном этапе, привлекая новообращенных из думающего меньшинства, мы должны создать скорее некое подобие древнегреческой философской школы, а не современное массовое политическое движение, опирающееся на широкие слои населения. Таким образом, роль американской «Третьей силы», по крайней мере, в настоящее время, заключается в том, чтобы как можно шире с помощью доступных средств информации пропагандировать идею защиты Белых. Такой подход окажет огромное воздействие на думающих людей даже при отсутствии наших побед в избирательных кампаниях.

Современные центры идеологической мысли, которые обладают огромным влиянием, представляют собой жалкое подобие древних философских школ. Центры мысли сравнительно со школами философии – это то же самое, что Айн Рэнд по сравнению с Платоном, но, тем не менее, они чрезвычайно влиятельны. Именно так в конце 20-го века в экономику вновь вернулся принцип невмешательства: был учрежден идеологический центр – Институт экономических отношений, который эту идею развил и непрерывно предлагал вниманию публики, пока все не начали относиться к ней всерьез.

“В 50-е годы общество смотрело на людей вроде Фишера и Смедли почти как на изгоев, и СМИ о них даже не упоминали. На них не обращали внимания, потому что практически все политики и комментаторы и слева, и справа верили в кейнсианскую идею о том, что управление экономикой требует вмешательства государства. Все были убеждены, что, если предоставить свободный рынок самому себе, это приведет к катастрофе – как это произошло в 1930-х… В глазах оппонентов Фишер и Смедли были динозаврами правого толка. Но оба они верили, что за ними будущее…

И вот однажды Фишер набрался храбрости и отправился на встречу с Хайеком на Лондонскую биржу, где тот профессорствовал. Фишер спросил у Хайека совета: стоит ли ему идти в политику, чтобы попытаться остановить надвигающуюся катастрофу?

Хайек без обиняков ответил ему, что такой шаг бесполезен, потому что политики вынуждены угождать сложившемуся общественному мнению. Вместо этого, сказал ему Хайек, надо попытаться провернуть нечто гораздо более грандиозное – попробовать изменить сам образ мысли политиков, а чтобы этого добиться, надо изменить идеологическую атмосферу, которая их окружает. Фишер записал для себя слова Хайека.

"Он считал, что исход битвы идей и стратегий решают интеллектуалы, которых он называл «торговцами подержанными идеями»”.
(Адам Кертис, «Проклятие Тины»)

Целью созданного Фишером и Смедли «научного института» было не оказывать прямое влияние на широкую публику – такой возможности у них не было – а убедить членов формирующей общественное мнение элиты в том, что их идеология состоятельна. Как итог этих усилий, господствовавшие в экономической политике взгляды в течение нескольких десятков лет сменились на полностью противоположные.

Радикальные общественные перемены начинаются с усилий кучки фанатиков, чья идея привлекает людей, мыслящих в том же ключе. Революции вообще совершаются группами заговорщиков, количество участников в которых исчисляется мизерными процентами от народонаселения. Даже на обычный избирательный процесс в США, который, как предполагается, должен выражать волю общественности, оказывают сильнейшее влияние активные меньшинства, использующие свои каналы связи для поддержания внутригруппового мировоззрения и координации действий. Это, например, фракция христиан-сионистов в Республиканской партии, которая более чем за год до президентских выборов 2000 года сделала Джорджа Буша неоспоримым фаворитом. Та же фракция в 2011 в мгновение ока наделила статусом фаворита Рика Перри без всяких усилий с его стороны (но он не сумел правильно распорядиться этим статусом). Подобным же образом, влиятельность крайне левых в Демократической партии в течение 20-го века была непропорционально велика сравнительно с их численностью в партии.

Историю всегда делает активное меньшинство. Большинство лишь наблюдает за происходящим.

На нашей стороне правда, и с ее помощью мы должны суметь привлечь в свои ряды идеалистов и мыслителей, чтобы сформировать эффективный кадровый состав. Второе и последнее необходимое условие – это деньги, причем не огромные денежные суммы, какими располагает система, но лишь количество достаточное для того, чтобы организация продолжала работать и расти. Среди людей со здоровыми расовыми инстинктами, несомненно, есть состоятельные люди.

Если призыв будет четким и убедительным, а руководство – надежным и ответственным – что, к несчастью, большая редкость в деле расиализма – эти люди будут готовы пожертвовать частью своих средств.

Мы полагаемся на разум, и поэтому не имеем необходимости пропитывать своими идеями широкую общественность. Нам нужно лишь немного известности, чтобы привлечь в свои ряды полезных людей, потому что бдительные и умные люди сами заметят и найдут нас, если наш призыв верен и мы не загубим его обманом или иным вопиющим проявлением порочного характера.

Осторожная риторика

Мы не владеем средствами информации, и это значит, что у нас – даже имей мы такое желание - нет возможности безнаказанно лгать, как это делают наши враги. Мы также не должны использовать сомнительные источники. Мы должны быть очень осторожны в высказываниях, потому что любое наше важное заявление, если оно привлечет значительное внимание, будет подвергнуто дотошной критике.

Наша риторика должна опираться либо на очевидные факты, либо, по крайней мере, на общедоступную информацию, которую может проверить каждый. Такие факты можно найти в выпусках новостей, на государственных и научных веб-сайтах. Следует всегда указывать источник, чтобы доводы белого расиалиста опирались не на степень доверия к нему, а на степень достоверности популярного или иного авторитетного источника. Только таким образом можно убедить в правоте нашего взгляда любого умного человека, который пока не вполне нам доверяет.

Примером такой осторожной риторики служат еженедельные расовые проповеди доктора Уильяма Пирса. Вот как он их обычно выстраивал: он противопоставлял некое зверское преступление против Белых людей, которое по неясной причине не получило широкой огласки в СМИ, – и несоразмерно массированное освещение какого-либо посягательства против одного из привилегированных меньшинств, которое, по сравнению с первым преступлением, отнюдь не заслуживало такого внимания прессы. Источником материала в обоих случаях выступали популярные СМИ, поскольку именно их репортажи подвергаются тщательному анализу. Таким образом показывалась враждебная по отношению к Белым предвзятость СМИ.

В результате аудитория также узнавала о замыслах тех, кто управляет СМИ. На этом этапе обсуждения факты могли быть не столь широко известными, но и они были легко проверяемы. Таким образом, всего лишь за 20 минут своего выступления доктор Пирс переходил от самой элементарной контрпропаганды к радикальной критике главного института, на котором основывается демократия, при этом совсем не принуждая слушателей верить ему на слово. Вот какого рода обращение вызывает серьезное отношение у серьезных людей.

Поскольку в нашем распоряжении нет средств массовой информации, мы, вместо призывов к внушаемому большинству, должны в первую очередь обратить свое воззвание к людям совести, способным ставить истину выше общепринятых убеждений. Это значит, что из уважения к своей аудитории мы обязаны предоставлять ей не эмоциональную пропаганду, а востребованную ими чистейшую правду, донося ее посредством информационных каналов, не связанных с враждебными нам СМИ.

По мере развития этой организации, состоящей из преданных делу, способных, объединенных общей идеей Белых людей, будет расти и наше влияние на общественное мнение и события в целом.

Заключение: Повод для оптимизма



  1. Большинство людей ведомо идейным меньшинством, и это значит, что таким меньшинством могут быть Белые идеалисты.

  2. Мы способны создать идейное меньшинство с гораздо меньшими затратами, чем те, что потребуются системе, чтобы воспрепятствовать появлению такого меньшинства.

  3. Мощный идеализм умных Белых людей будет нашим союзником, если мы не оттолкнем его пренебрежением к правде.

The Occidental Observer, декабрь 2011

Комментариев нет:

Отправить комментарий